6 апреля с.г. саудовское Министерство внутренних дел объявило о ликвидации в Медине Валида Ар-Раддади, последнего из наиболее известных террористов, включенных в обнародованный в королевстве еще в середине 2005 г. «Список 36 разыскиваемых». В этот список были включены наиболее опасные террористы в основном саудовского происхождения (хотя в их числе были и выросшие в Саудовской Аравии молодые люди магрибинского и йеменского происхождения), действовавшие в пределах как саудовской территории, так и за ее границами. Активный поиск Ар-Раддади стал возможен, потому что после продолжавшейся почти год самоизоляции он участвовал в нападении на четырех французских граждан (мусульманского вероисповедания) в непосредственной близости от одного из «святых городов» ислама и их убийстве 26 февраля с.г.

Органы саудовской государственной безопасности и внутренних дел добились значительного успеха — для обнаружения Ар-Раддади они активно использовали свои технические возможности, позволившие им, в конце концов, обнаружить преступника, известного программиста, активно действовавшего и в сфере «электронного джихада». Более того, «Список 36 разыскиваемых» исчерпан — все включенные в него ведущие сторонники антисистемной и апеллирующей к религиозной догме оппозиции уничтожены или арестованы. Тем не менее события, разыгравшиеся в ночь с 6 на 7 апреля с.г. в жилом квартале Аль-Уюн города Медины, ставят несколько вопросов.

Речь идет прежде всего о том, что Медина – «святой город» ислама — стал одним из центров деятельности саудовской антисистемной оппозиции. Сообщая 7 апреля о ликвидации Ар-Раддади, лондонская газета «Аш-Шарк Аль-Аусат» подчеркивала: «Вчерашние события, когда был убит двенадцатый разыскиваемый из “Списка 36” Валид бен Мутляк Ар-Раддади, вовсе не были началом прочной связи между Пресветлой Мединой и терроризмом. Очевидно также, что эти события не станут и завершением этой связи, поскольку есть и другие разыскиваемые, не включенные в этот список, которых саудовской службе государственной безопасности все еще не удалось обнаружить».

Красноречивое замечание, которое газета подтверждала ссылками на многие обстоятельства, связанные с деятельностью террористических групп и их вдохновителей в Медине!

Наиболее известным эпизодом внутрисаудовской террористической активности были, вне сомнения, прогремевшие 12 мая 2003 г. взрывы в трех жилых кварталах Эр-Рияда. Однако, как считала «Аш-Шарк Аль-Аусат», «история терроризма в Пресветлой Медине началась раньше», чем раздались взрывы в саудовской столице: в начале мая 2003 г. в «святом городе» была проведена серия арестов лиц, замешанных в контрабанде оружия и взрывчатки. 24 мая все в той же Медине были арестованы три известных законоучителя, рассматриваемых в Саудовской Аравии в качестве «теоретиков деятельности Аль-Каиды» и представителей «крыла отлучителей (от ислама. – Г.К.)» на территории королевства, – Али Аль-Худейр, Ахмад Аль-Халиди и Насыр Аль-Фахд. Непосредственным поводом для их ареста стали произнесенные ими публичные проповеди в мечетях, во время которых они не только выражали сомнение в принадлежности к исламу членов саудовского политического истеблишмента, а также действующих «по их приказам» сотрудников службы государственной безопасности и МВД, но и публично приветствовали эр-риядские взрывы 12 мая 2003 г.

Чуть позже, 26 мая 2003 г., в Медине были арестованы сторонники ранее задержанных муфтиев – члены местной подпольной террористической ячейки. Все они были гражданами Саудовской Аравии и принимали участие в качестве моджахедов в вооруженных действиях на территории Афганистана, Кашмира или Чечни. Продолжавшиеся в течение 2003-2005 гг. аресты позволили органам саудовской государственной безопасности в конечном итоге ликвидировать 18 августа 2005 г. Салеха Аль-Ауфи, которого в королевстве обычно называют «последним реально действовавшим руководителем связанного с «Аль-Каидой» террористического подполья». Принципиально важно то, что действия сотрудников службы государственной безопасности и подразделений МВД Саудовской Аравии доказали, что именно в Медине на протяжении всего времени активного противодействия саудовской власти ячейкам антисистемной оппозиции концентрировалось наибольшее число как саудовских, так и иностранных (в значительной мере магрибинских и йеменских) сторонников апеллирующих к религиозной догме групп моджахедов. При этом абсолютное большинство тех, кто был включен властью в «Список 36», были уроженцами Медины или ее окрестностей или укрывались там. Это же доказывали и события 26 февраля с.г. (убийство французских граждан), и арест новых обвиняемых или ликвидация Валида Ар-Раддади. Комментируя все это, «Аш-Шарк Аль-Аусат» подчеркивала: «За истекшие годы Пресветлая Медина стала ареной целой цепи важных событий и противостояния терроризму, превратившись в основной объект деятельности саудовских антитеррористических сил».

Встает и второй вопрос — а кем был Ар-Раддади? Из жизнеописаний разыскиваемых, включенных в «Список 36», следовало, что Ар-Раддади – «саудовский гражданин, ему 21 год, его место рождения и постоянного пребывания – Пресветлая Медина». Он бросил учебу, не окончив среднюю школу, что вовсе не помешало ему стать, по сути дела, профессиональным компьютерным программистом. Разрыв с семьей (он родился в «семье обеспеченного государственного служащего») заставил его работать, — как и наиболее близкие ему товарищи по подпольной организации, он занимался «разборкой свалок старых автомашин и продажей мяты и других овощей на рынках». Обычная для многих саудовских сторонников антисистемной оппозиции ситуация, определяемая их сознательным выбором, — протест против погрязшего в «многобожии» общества, частью которого является и собственная семья, и уход к сторонникам «чистой» религиозной догмы, проповедников которой было слишком много (и, видимо, остается) в Медине. В дальнейшем же – намеренное понижение социального статуса, когда все еще сохраняющееся стремление к образованию ставится на службу «правому» делу. Понижение социального статуса окончательно фиксируется переездом в те городские кварталы, где сосредоточивается наибольшее число мигрантов из провинции и из-за пределов Саудовской Аравии, — в случае Ар-Раддади таким кварталом стал мединский Аль-Уюн.

Как выглядит этот квартал, и как он появился? В недавнем прошлом, по сообщению все той же лондонской «Аш-Шарк Аль-Аусат», на этом месте находился оазис с источниками пресной воды и возникшими вокруг них многочисленными фермами, владельцы которых занимались выращиванием овощей, которые продавали на рынках Медины. Но город рос. Фермы постепенно исчезали, их заменяли свалки старых автомобилей и выраставшие рядом с ними авторемонтные мастерские — в конце концов, подержанные автомобили тоже кому-то нужны. Рядом с мастерскими (и для того, чтобы поддерживать их жизнедеятельность) создавались самодельные горны для переплавки металлических изделий. Их владельцы всегда нуждались в молодой рабочей силе, да, собственно, полицейские и сотрудники государственной безопасности всегда обходили Аль-Уюн — жизнь саудовских бедняков и нищих иностранцев их мало интересовала, а потому Ар-Раддади и его друзья могли себя чувствовать там в относительной безопасности. В то же время Аль-Уюн был хорошо расположен — рядом с этим кварталом проходила шоссейная дорога Табук–Медина, около которой (как стало известно позднее) Ар-Раддади с друзьями любили разбивать палатку и отдыхать на природе (наблюдая за перемещением тех, кто в дальнейшем мог стать или становился их жертвами). Но главное заключалось, тем не менее, в другом обстоятельстве — жизнь среди обездоленной бедноты укрепляла стремление Ар-Раддади использовать, как сообщал 7 апреля с.г. мединский корреспондент «Аш-Шарк Аль-Аусат», «насилие как средство для изменения общества».

Что ж, можно было бы сказать – обычная для Саудовской Аравии история. У нее есть место действия – центр религиозной учености, доктрина которой (в силу своей специфики) отнюдь не содействует установлению жесткого государственного контроля над ее приверженцами. У нее есть герои – «мятежные» законоучители и их «диссидентствующие» ученики, доводящие слова законоучителей до их логического, оборачивающегося террором завершения. Эта история, как кажется, пока далека от завершения, что позволяет поставить в связи с последними событиями в квартале Аль-Уюн еще один вопрос.

Еще в марте 2006 г. представители саудовской службы государственной безопасности официально заявили о том, что «Список 36» более не существует, — все включенные в него разыскиваемые объявлялись либо арестованными, либо ликвидированными. Но, как выясняется, это заявление не только не исключало возможности восстановления и расширения этого «Списка», но и не означало, что в стране было покончено с деятельностью террористического подполья. В марте 2006 г. саудовский министр внутренних дел принц Наеф бен Абдель Азиз заявил, что в королевстве «имеются или могут возникнуть новые руководящие террористические структуры». По его словам, Саудовская Аравия все еще продолжает «внутреннюю войну с экстремистами». Эта мысль развивалась им и в дальнейшем. В сентябре 2006 г. принц Наеф подчеркивал: «Необходимо противостоять тем невеждам, которые считают себя законоучителями». Далее он сообщал, что «в стране действуют тысячи заблудших (термин саудовского политического дискурса, означающий участников террористического подполья. – Г.К.)».

Иными словами, вне зависимости от того, действительно ли исчерпан «Список 36», антисистемная и апеллирующая к религиозной догме саудовская оппозиция все еще остается реальностью страны.

Г.Г. Косач, Институт Ближнего Востока, 09.04.2007

 


get('twitter')) == 1) { ?>